Боевым награждается орденом…

Конечно те, кто вернулся с войны не шибко орденами и боевыми медалями увешанные, больше ранами отмеченные, к мирной жизни тяжело привыкали. Все мужики прошли через пекло. Не через десяток, как нынче: Афган у кого, у кого Чечня и Карабах. А каждый. У каждого – свои раны, своя боль, своя война. Только Победа – одна, всей страной вымученная. И теми, кто в тылу выживал, тоже. И уважение было всех и ко всем. Наверно, и ко мне, мальчишке, внуку солдата, погибшего в переломный 1943-й. Это потом были герои, потом был Днепр, потом был Берлин. Сейчас-то мы понимаем, что настоящими героями были те, кто сложил свою голову в первые два года войны, отступал от границы до Волги и до Москвы, до Кавказа, не удостоенные наград. Я не умаляю подвиг выживших и подвиг тех, кто погнал врага обратно, но все же…

Мы шли по «счастливому детству» из школы домой под песню жаворонка, беззаботные и юные. Но, оказывается, счастье-то не бесконечное. Человек, догнавший нас по дороге домой у самой посадки из молодых сосен и берез, «спустил» нас на землю:

– Сәлам, малайлар! (Здравствуйте, ребята!)

Он был неожиданно краток, строг, холоден и, показалось, недружелюбен. Говорил по-татарски. Я, научившийся говорить на языке Тукая еще во втором классе («повезло» – в больницу попал, напившись ледяной воды в летнюю жару), откликнулся первым:

– Исәнмесез абый! Сез кайда барасыз? (Здравствуйте, дядя! А вы куда путь держите?)

Он помолчал немного и спросил сам:

– Сез Башкига кайтасызмы? (Вы в Башкибаш возвращаетесь?)

– Әйе, әйе, әйе, – ответили мы дружном хором (Да, да, да).

– Ә сез фронтовик Галиәкбәр бабаегызны белә­сезме, фамилиясе Кандаков? (А вы знаете фронтовика Галиакбара, фамилия у него Кандаков?)

Мы замерли. Душа моя съежилась. Я не знал в лицо солдата, своего односельчанина, который прошел всю войну. Почувствовал, как все мое тело от мизинца ноги до ушей заливается краской.

Мне было стыдно. Как мальчишке, как внуку солдата, как внуку солдатской вдовы.

Человек повернул на меже направо. И, слава Богу. Готовые от стыда провалиться сквозь землю, мы проводили взглядом одного из солдат Второй мировой. Конечно, не думали тогда, что видим его в последний раз, статного и высокого, с взглядом, привыкшим смотреть в прицел. Сделав несколько шагов по дороге вдоль посадки, он повернулся и «добил» нас:

– Жаль. А Кандаков был храбрым солдатом…

Через всю жизнь я пронес это чувство – чувство стыда, которое тогда испытал. И дело даже не в солдате Кандакове. Все наше поколение не ответило им должным уважением. Мы приняли их подвиг как само собой разумеющееся. Не отплатили. Детям войны было, конечно, не до этого – они выживали, и вместе со вчерашними фронтовиками поднимали страну из руин. Но, мы, кто был моложе, должны были понять солдат, вернувшихся с войны: кем они были, какие люди скрывались под изношенными гимнастерками и фуражками без звездочек (звездочки они тоже подарили нам). Может быть, в этом была и их вина – думаю, слишком они были горды и не хотели, чтобы их жалели. Мы играли в «войнушку», надевая их ордена и медали, и всегда хотели выиграть свою «вой­ну». Но, кажется, не поняли до конца, как они это сделали, чего это им стоило. Сог­ласитесь, нет. И, может быть, поэтому, все то, что называется страшным словом «Вой­на», снова приходится

пережить уже их внукам, а то и правнукам.

Теперь-то я могу сказать, что солдат Галиакбар Кандаков, один из четырех братьев Кандаковых, был призван еще до войны. Прошел ее всю, от начала и до советско-японской. Орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги» – на фотографии. Сохранились лишь медаль, почерневшая от времени, и юбилейные. С фотографии смотрит дед, которого я, действительно, не помню. Совсем не героического вида. Но по рассказам – бывалый охотник, попадавший с первого выс­трела белке в глаз, обладавший к тому же крутым нравом.

Я считаю себя человеком счастливым, потому что с высоты своей колокольни могу искупить вину перед солдатом Кандаковым.

Он из рода Яран, одного из редких в Башкибашево выходцев из Яранского района Кировской области. Галиакбар Кандаков прекрасно играл на гармони, вся деревня восхищалась их дуэтом, когда они, он и его жена Байрамсуло, пели по дороге домой из гостей. К сожалению, из одиннадцати детей, родившихся в их дружной семье, выжили только три дочери, остальных подкосили болезни. Младшая из дочерей – Васида (Ведиса) дала Родине еще одного храброго солдата – Ильнара Исламова. Наверное, читатели помнят сообщения из теленовостей, в которых говорилось о теракте на блокпос­ту башкирских полицейских в одной из южных республик, в котором пос­тра­дали ребята из Нефтекамска. Мало кто из нас знает, что одним из раненых был Ильнар Исламов, уроженец п. Куеда Пермского края, сын Васиды Галиакбаровны Кандаковой-Исламовой из Башкибаша

и Кабирьяна Гараевича Исламова из д. Маматаево Татышлинского района Башкирии, создавших свою семь­ю 29 мая 1982 года.

10 ноября 2017 года в День российской полиции пришло радостное событие – Ильнар Исламов Указом Президента Российской Федерации В. В. Путина награжден Орденом Мужества.

Это была третья командировка Ильнара в горячую точку. С 2000 по 2002 год на Северном Кавказе он проходил срочную службу, в 2009 и 2010 годах – служебная командировка в составе сводного отряда сержантом милиции, и вот третья – уже офицером. Лейтенант Исламов немногословен, когда речь заходит об этих поездках. То, что испытал Ильнар за эти годы, знает, наверно, только он сам и его мама, Васида Галиакбаровна.

Была возможность не поехать во время срочной службы после очередного отпуска обратно на Северный Кавказ, а отсидеться где-нибудь в Уральском военном округе – ведь впереди был еще целый год службы. Но он дал слово комдиву, что вернется…

Про Ильнара Исламова, наверно, можно рассказать разные героические истории. Но меня подкупила другая, которая показывает каким стражем порядка стал внук Галиакбара Кандакова, прошедший без преувеличения через огонь, воду и медные трубы.

Наряд, патрулировавший улицы Нефтекамска, наткнулся на мужчину, лежащего укрытым на скамейке. Он был трезв, но у него не было с собой никаких документов, телефона, денег. Вроде был прилично одет, хотя одежда грязная и помятая. Неизвестный объяснил это тем, что все потерял, и что не может попасть к себе домой в Стерлитамак. Знакомая песня. Друзья Ильнара недоверчиво улыбались и хотели уже увести мужчину в отдел. Но старшего наряда что-то остановило. Тем более мужчина в подробности называл улицу, номер дома и квартиры, имена своих родных.

– Ладно, абзый. Поедем на автовокзал я куплю вам билет. Согласны? – спросил неожиданно Исламов.

Пока Исламов покупал билеты, мужчина попросил его номер телефона и адрес у сослуживцев.

Нельзя сказать «неожиданно для Ильнара», но через неделю на его номер телефона пришли пятьсот рублей денег со словами благодарности.

«Я часто ставлю себя на место людей, прежде чем принимать какое-то решение, – говорит Ильнар, – есть прес­тупники, а есть просто оступившиеся, совершившие ошибку люди – чьи-то мужья, братья, родные, соседи, родители». Приятно слышать эти слова от человека в погонах, поставленного охранять покой людей.

За окном падает снег. Что-то хорошее было вчера. Хорошее будет и завтра. Нет без надежды жизни. Ильнар бережно опустит свой орден в стакан. Ребята, которые были с ним там, положат свои награды. Молча нальют и дружно встанут. Каждый произнесет свой тост:

– За жизнь…

– За нас…

– За тех, кого с нами нет…

– За маму.

Олег МИННЕГАЛИЕВ.